О работе

Разговаривающий сам с собой выглядит сумасшедшим для окружающих.

‎В театральной условности такое существование определяется как монолог.

‎Мне интересно сделать видимым телесное мышление, в котором переплетены и наслоены рефлекторные движения, тактильное и соматическое переживание, жесты "самоисцеления", вспышки телесной памяти и, конечно же, абстрактные движения, стремящиеся стать игрой, образом, танцем. "Конечно же", потому что в моём этом конкретном теле танец так же близко, как слезы бывают близко у эмоционального человека.

‎Этот безусловно телесный иррациональный текст разрывает нарратив повседневных действий – женщина одна в комнате переодевается, отвечает на сообщения, пьет, смотрится в зеркало, пьет, отвечает на сообщения, ложится, смотрится в зеркало. Монолог разрывает, разламывает, выныривает, просачивается, выскальзывает и снова прячется в повседневном. Повседневное спасает тело-текст от тотального "безумия". Повседневное высвечивает "неадекватность" поведения.

‎Ни одно действие не артикулируется как завершённое. В целом действие неизбежно движется к состоянию покоя и замирает в моменты необходимости что-то осмыслить на другом уровне.

‎Содержание монолога заранее не известно и впоследствии не может быть выражено в словах.